Dream On, Dreamer
Название: Первый день осени
Автор: Кактус
Бета:
Жанр: от драмы до флаффа
Рейтинг: не выше R точно
Категория: гет, слэш, фэмслэш (ужоснах)
Персонажи/Пары: Ино/Сай, Итачи/Саске, Сакура/Саске/Хината, Ино/Гурен, (на заднем плане Ино/Итачи, но сие есть просто намеки)
Предупреждение: ООС всех и вся, AU, мозговынос, инцест.
От автора: я все-таки села за эту работу. Ну, с Богом.


Как старое дерево, тихо скрипя,
Листья мертвые сбросив,
Я хочу быть любимым, я хочу жить любя,
В первый день осени.
И дурная, приятная, пьяная блажь
Смотрит хитро глазами раскосыми,
Каждый раз, когда наступает на нас
Первый день осени.

(с) Смысловые галлюцинации.



Пролог.
У каждого цвета есть свой характер. Вот красный – это страсть, это невероятное головокружение от бушующих эмоций, выброс норадреналина в кровь, от чего сердце начинает выплясывать в груди бешеные ритмы чечетки; черный – это безграничность тьмы, бескрайний космос, Вселенная, пылающая жаром, это голая безлунная ночь, высокий купол утопающего во мраке неба. Белый – это медленное сумасшествие, слившаяся воедино спираль времени, петляющая в закоулках разума. Белое – это безликие безразличные длинные стены больницы, в коридоре которого буквально проживала последние три дня Ино Яманако.
Эти семьдесят два часа растянулись до плюс бесконечности, плавно тенями ложась на пол и натяжной, отражающий ее бледное лицо, потолок. Впрочем, считать время Ино не могла по той лишь простой причине, что в одной из палат огромного здания лежал ее муж и боролся за свою жизнь. Молиться было бесполезно. Было бесполезно пытаться поймать врача и узнать, что же с Саем, оставалось только ждать, беспомощно сидеть на скамейке, затылком прижавшись к холодной стене, и отсутствующим взглядом провожать то больных, еле ковылявших по коридору, то шустрых медсестер в белых халатах.
Всему свое время, говорила одна ее подруга, и если смерть пришла за тобой, то ничего уже не поделаешь. Нет, можно было, конечно, плакать, истерить, звать на помощь, звонить друзьям и реветь в трубку, но Яманако предпочла отмолчаться и тихо-мирно пережить этот период в своей жизни. Ино была умной девочкой и понимала, что в свои двадцать три может еще мир покорить, а муж… идти против Судьбы глупо, пусть даже во спасение того, кто был рядом последние три года. Сай – это Сай, а у нее вся жизнь впереди.
Глухой стук двери заставил Яманако оторваться от созерцания голой стены напротив и перевести затуманенный взгляд на доктора, вышедшего из палаты Сая. Немолодой уже мужчина пятидесяти лет, почти полностью седой, с тонкой сеткой морщин на лице – главный врач больницы, нанятый за бешеные деньги. Говорить ему практически не пришлось – Яманако и так все поняла по опущенной голове и сутулым плечам доктора.
- Мне очень жаль, Яманако-сама, - печально проговорил мужчина, но голос его – ровный, гладкий, как бумага на ощупь, говорил об обратном: на самом деле ему было все равно.
- Да-да, конечно, я понимаю – вы сделали все, что было в ваших силах, - поддержала маскарад и маленькое представление на пять минут Ино, чтобы снять с себя и врача чувство вины за безразличие.
- Я мог бы посоветовать вам похоронное бюро.
- Нет, спасибо, - бесцветно улыбнулась Яманако, потирая переносицу – слишком яркий, глаза режущий свет доставлял дикую головную боль. – Я как-нибудь сама.
- Как знаете.
***
- Ты точно уверена, что готова бросить квартиру, работу, друзей и вернуться обратно? Может, стоит все-таки повременить? Разобраться в себе?..
Голос Сакуры доносился будто из соседнего мира – связь ни к черту, да еще и говорила она тихо, чтобы не дай Бог не спугнуть дремавшего под боком парня, оставшегося у нее ночевать после вечерники. Ино пришлось даже телевизор выключить, чтобы лучше слышать подругу. Нет, она, конечно, предполагала, что ее не ждут дома, но чтобы так открыто заявлять ей об этом…
Ино была разочарована, хоть и по привычно-ровному голосу определить ее настроение с расстояния почти что в полмира было невозможно.
- Я уверена, - ответила Яманако, прижимая маленькую серую трубку телефона к уху, - тем более меня здесь ничто не держит: ни работа, ни квартира, ни друзья, - и для того, чтобы удостовериться в собственных намерениях уже наверняка, Ино еще раз прокрутила в голове весь список приятелей, приобретенных здесь, в Риме, и пришла к окончательному выводу – действительно ее ничто не держит.
- Хоть когда? – уже веселее поинтересовалась Харуно.
- Недели через две. Сначала нужно организовать похороны, встретиться с друзьями…
«Прикинуться больной и страдающей», - мысленно добавила Яманако, разглядывая в зеркале напротив свое усталое осунувшееся лицо, по которому, будто штукатуркой мазали – таким бледным оно было. Да и сама девушка словно выцвела, иссохла – ледяно-голубые, почти прозрачные глаза, блеклые жидкие волосы до пояса, тонкая кожа, покатые плечи, слишком выпирающие ключицы – список до ужаса длинен.
В большой пустой квартире каждый шорох степенно превращался в гулкий звук, бьющийся о стены, поэтому голос Ино, хоть говорила она тихо, многократно, но затухающе повторялся, разносился по комнатам, бродил по коридорам, будто призрак какой, и бездомным путником медленно и лениво плелся по всему периметру. В этот момент Ино поняла, что дом действительно пуст, и что Сай действительно умер, забрав с собой в землю не только три последние годы ее жизни, но и, возможно, пару лет из будущего – подарок самому себе и некое наказание ей за безразличие.
- Думаю, мне надо просто отдохнуть.
Не сколько говорила, сколько оправдывалась перед собой, беснующей в квартире пустотой и жадно глотающей свет наступающей голубоватой дымкой сгустившихся сумерек. Долго-долго смотрела на свое отражение и пыталась поймать изменения: то, что было настоящим и то, что есть всего лишь умело наложенный грим.
Круги под глазами – черт с ними, она не спала примерно неделю.
Бледная кожа – опять же ерунда, ведь экология города оставляла желать лучшего.
Истончившаяся фигура? – все нервное, все пройдет.
- Ты меня слышишь?
Сакура, мать ее, то молчит, то кричит – черт ее разберет…
- Слышу-слышу, - откликнулась Ино, - короче, я в понедельник уже у вас буду. Надеюсь, встретишь?
- Не сомневайся, - уверила Харуно некогда лучшую подругу. – Только не опаздывай, а то у меня работа, сама знаешь.

***
Пафоса много не бывает, его, обычно, мало в этих местах. Вот Яманако и решила напоследок встретиться с лучшим другом именно здесь – в клубе «Гильда» на Вио Мария дей Фиори, где каждый вечер какая-нибудь звезда отмечала свой день рождения. Выбирать самое дорогое – просто привычка, привитая бурным прошлым участницы одной известной организации, из которой Яманако удачно ушла, выйдя замуж за человека совсем не из этого мира вечной сказки.
Правда заходить внутрь она даже не планировала, просто надумалось ей попрощаться с приятелем через опущенное стекло своего «Мерседеса», чтобы потом не было больно расставаться, ведь Киба за последний год стал ей чуть ли не братом.
И Инудзука терпеливо ждал у входа в клуб, даже не спрашивая, зачем ей вдруг так приспичило встретиться с ним в одиннадцать утра – к своему же счастью привык к ее переменчивому и капризному характеру, хоть и не выносил его. Как назло солнце чуть ли не с шести часов не то, что палило, а плавило воздух, сжигая кислород. Было душно. Хотя небо не было ясным, а наоборот, обтянутым тонкой простыней облаков, и скопившийся смог парил над головами каким-то сумеречным туманом. Кожа иссыхала, будто слоем штукатурки намазали, дышать было нечем. Город лениво умирал от жажды, а Киба все никак не мог дождаться Ино, опаздывающей уже на пятнадцать минут. Несмотря на ужасно капризный характер, она никогда не позволяла себе такого неуважения к другу. Даже на свидания она приходила вовремя. Это он знал по собственному опыту – ни раз Яманако топила свое одиночество в его объятьях, когда Сай улетал на переговоры или просто задерживался в командировках.
- Какого черта, Яманако?! – крикнул парень в трубку, как только послышался виноватый голос Ино. – Я тут не намерен печься под солнцем!
Хотя как такового солнца и не было вовсе – оно скрылось за прослойкой облаков и даже не выглядывало, поэтому и тепло его было удушающим. Только на небе слабо горел бледно-желтым светом его диск.
- Прости, - запищала трубка голосом Яманако, - я в пробку попала…
- Да мне все равно, - рыкнул Инудзука, негодуя на незадавшийся с утра день.
Времени не оставалось совсем – самолет прямиком до Нью-Йорка ровно в половину двенадцатого, а если она заскочит к Кибе, и если расспросы и прощание еще и растянутся до хотя бы десяти минут, то она точно не успеет на рейс, а потом может и вовсе передумать и остаться здесь навсегда. Ино всегда действовала быстро и резко, чтобы потом не было возможности передумать и не сделать. Она чуть ли не всегда полагалась на свою интуицию, и сейчас та просто орала, чтобы Яманако отбросила лишние сантименты и рванула обратно домой.
- Киба, тут такое дело… я домой возвращаюсь.
И если бы не виноватый, с грустными нотками голос, черта бы с два Киба остановил поток нелестных слов о подруге, заставившей его стоять в такую духоту на такой оживленной улице.
- За… зачем? – выдавил из себя юноша, чувствуя, как пересыхает горло, и как плавленый город начинает стекать вниз, как капли по стеклу – медленно, оставляя следы. – Не уверен, что это хорошая перспектива.
Трубка телефона стала вдруг очень маленькой, и Кибе пришлось сдерживать рвущиеся наружу недоумение и гнев с обидой, чтобы не сломать ее. Небо вдруг опустилось низко-низко, и опасно близко повисло над землей.
- Так надо, Киба.
И резкие с короткими перерывами гудки, от которых наизнанку выворачивало. Хотелось рвать и метать, пешком добраться до этой полоумной блондинки и одним ударом привести ее в чувство, вправить ей мозги. Дотянуться до нее и наорать, забрать с собой и запереть в квартире, чтобы не убежала…
Однако, все было более чем бесполезно – Яманако не та пташка, которая быстро отдаст свою свободу или променяет ее на что-либо еще. В конце концов, не этому ее учила мать.
Инудзука вскинул голову и уставился в безразличное белое небо, застывшее на месте, в свисающее брюхо которого уперлись крыши высоток и головки фонарей. Гул бесконечного потока машин степенно слился в один неделимый монотонный вой. От жары воздух колебался, и видение искажалось, струи тепла поднимались из самой земли.
Усыхающий город делал последние вздохи, а кислород удушающе сворачивался в легких.
- Если тебя кто-нибудь обидит, скажи, я ему голову оторву.
Получилось не так, как он планировал, потому что как только Яманако ответила на вызов, вся ярость улетучилась. И попрощался он с ней печально.
Короткое «спасибо» затерялось в общем гуле, повисло в воздухе, так и не добравшись до того, кому было предназначено, и со сброшенным вызовом умерло, так и не родившись. Впрочем, это, наверное, и к лучшему.
***
- И все-таки ты с ним жестока, - наконец-таки сказала Темари, когда Ино, нахмурившись, пыталась припарковаться – буквально впихивать свою машину меж двух больших джипов марки «Лексус 470» и «Тойота Лэнд Крузер».
Ино перевела взгляд с зеркала заднего вида на подругу и растерянно улыбнулась, мол, не время сейчас говорить о таких вещах.
- Совсем тебя не понимаю, - соизволила ответить Яманако уже в аэропорту, проходя регистрацию. – Обычно я тебе морали читаю.
Темари скептически изогнула бровь, всем своим видом показывая, что совершенно не понимает, на что намекает блондинка.
- Сдается мне, ты меня не за ту принимала все эти годы, - улыбаясь, добавила Яманако, волоча за собой три огромных чемодана на противно скрипящих колесиках.
Темари цокала каблуками на весь аэропорт, заглушая не только голоса окружающих людей, но и диспетчера. Привычка с детства привлекать к своей персоне излишнее внимание нравилось, к сожалению, только одной Темари, и за короткий путь от регистратуры до ближайших стульев Яманако успела возненавидеть белые босоножки подруги на десятисантиметровой шпильке.
А еще саму подругу за то, что через тринадцать чертовых секунд она скажет, что ей пора, уйдет, так и не обняв на прощание, даже не обернется – просто сядет в серебристый «Мерседес» Ино и уедет обратно в самое сердце Рима.
И как только Яманако села на стул, Темари действительно сказала, что ей пора, забрала ключи и ушла из аэропорта, так ни разу не оглянувшись, хотя дала настоятельный совет не курить в самолете, чтобы проблем не сгрести. А Яманако делает такое лицо, будто бы без этого совета жизнь ей казалась не мила.
…По какому-то наитию повернула голову, чтобы посмотреть в окно, а взгляд сам собой цепляет одинокую мужскую фигуру из далекого-далекого прошлого.
- Саске? – ну конечно же, разве может Яманако промолчать? Ей проще доставить ближнему своему кучу неудобств, лишь бы комфортно было ей. Если за этого ближнего она не готова мир свернуть, естественно.
Нехотя и через силу, но Учиха все-таки повернул голову, не удосужившись даже улыбнуться знакомой. Весь его вид – бледная кожа, матовые глаза и залегшие под ними темные круги, - говорил о том, что к дружественной беседе он не готов. Прекрасно зная характер подруги, Саске уже приготовился к тому, что она сама встанет с места, подойдет к нему и ближайшие десять минут будет играть на его нервах. «Было бы лучше, если бы я ошибся», - устало подумал Учиха, мысленно прощаясь с тишиной и покоем.
И, конечно же, второй гений могучего клана Учиха не ошибся – ровно в ту секунду, когда по его предположению Яманако должна была встать с места, она действительно встала с места!
- Даже не поздоровался, - елейным голоском пропела Яманако, становясь напротив недовольного всем Саске, которому, в общем-то, было плевать на нее и ее приветствие. – И что же мы здесь забыли?
- Мы – ничего, я – домой, - сухо и коротко ответил Учиха, в душе надеясь на то, что она, задетая его тоном, больше приставать не станет, но последовавший ответ просто растоптал все его надежды:
- Так нам по пути, - проигнорировав вполне ожидаемую реакцию Саске – а его передернуло, как только она сказала эти четыре слова, - Яманако жестом пригласила Учиху присесть на удобные стулья.
Если приглядеться, то можно, конечно, подметить парочку новых черт, что-то отличное от образа, который запечатался в его голове года три назад, но на самом деле она осталась почти такой же – яркой, смелой, дерзкой. Только циничного блеска в глазах больше, дикой хищности на порядок выше в поведении.
- А где же Сай? – бесцветно поинтересовался Саске, скорее, приличия ради. То, что ему параллельно на все, что относится не к нему, давно секретом не являлось.
Сначала она хотела пальцем указать на потолок, но потом все же ответила, потому что Учиха на нее не смотрел и навряд ли заметил бы этот жест.
- Он погиб. Несчастный случай.
И голос – тихий, с сухими нотками сожаления и печали.
- И что же ты будешь делать в Токио?
Опять же – очередная попытка забить свободное время за пустым разговором, значение которого приравнивается к нулю.
- Подамся во все тяжкие.
На мгновение Саске показалось, что Ино специально избавилась от муженька – потому как скользнувшая в голосе радость не утаилась от проницательного Учихи.
Говорить много не нужно было – впереди еще долгий полет до Токио, и если они исчерпают все темы, то потом придется молчать. Самое интересное - о делах компании – Яманако решила оставить на потом.
- Слушай, - говорит Саске, а изумленная Ино отвлекается от всего и переводит внимательный взгляд на него, - а что ты забыла-то в Японии? Тебе же сказали, чтобы ты больше туда не совалась.
- Насколько я знаю, у тебя скоро свадьба с девчонкой из клана Хьюга. Считай, что пригласил меня, а я любезно согласилась прилететь. Я ведь не могла отказать другу.
Мило улыбаясь, закрыла пудреницу и жестом указала на двинувшуюся в сторону выхода толпу – самолет уже прилетел.

@темы: Бред, Вынос мозга, Написанное, Наруто, Творчество, Фанфикшн