люси сноу [DELETED user]
Название: Сосед
Автор: люси
Жанр: романтик~
Персонажи: Ао/Кисе
Предупреждение: ООС, АУ
Рейтинг: PG15
От автора: маразм крепчает

Аомине Дайки не спит всю неделю.
Он бы и рад, но стоит ему переступить порог собственного жилища, как стены, пол, потолок и очень непрочные стекла начинают дрожать от не прекращающихся «а-а-а-ах», «о-о-ох», «м-м-м» и «Господи, да-а-а» из соседней квартиры.
Дом не картонный и не деревянный – бетон, мать его, несколько сантиметров толщиной! Как так можно трахаться, чтобы выбесить нового соседа уже через десять минут?!
Голоса доносятся самые разные: женские, мужские, высокие, низкие, развратные и такие, от которых Аомине натурально тошнит. Досчитывая к утру до десятитысячного барашка, Дайки вяло собирает сумку, кое-как натягивает на уставшее тело наспех отутюженные брюки и рубашку и волочится до автобусной остановки.
Спит – где придется. На лекции, в перерывах между парами, на самих парах, на плече у Момои, записывая условия задачи и подставляя данные в уравнение, но только не на собственной кровати. Только он закрывает дверь, сосед, видимо, чувствуя, раздевает очередную жертву, опрокидывает на постель и начинает брачные игры. Но больше всего раздражает то, что Дайки нагло игнорят – он и ногой, и стулом, и даже небольшим журнальным столиком об стену намекал соседу быть потише, выходил в половине пятого утра на лестничную площадку и полчаса долбился в ненавистную дверь – без толку! Эта ненасытная скотина и его очередная жертва начинали стонать еще громче.


На десятый день невыносимой бессонницы у Аомине начинаются галлюцинации. Ему страшно посмотреться в зеркало и самое ужасное – вспомнить жизнь без вечного «да! Сильнее!» через стену. Кажется, в этом аду он родился и прожил последние восемнадцать лет.

Дайки медленно поднимается по лестнице на шестой этаж, кое-как придерживая десятки чертежей, которые нужно будет сдать к следующему месяцу. Перед глазами все плывет – ему кажется, он рухнет на ступени бесчувственной массой и проспит, если ему не помешают, до следующей реинкарнации, ему так плохо… будто он без продыху пил две недели. Полутьма лестничной площадки вот-вот вгонит его в летаргический сон, но он держится. Ему, во-первых, столько нужно успеть сделать до завтра, что страшно даже представить, во-вторых, ему тупо не дадут подремать даже полчаса – сосед заведет свой траходром и до рассвета будет кого-нибудь отжаривать с диким воем.
В этот раз он выхватывает нечеткий мужской силуэт напротив проклятой двери с номером шестьдесят восемь. Он приглядывается – худощавый паренек его возраста. То ли не может подобрать ключи, то ли ждет, когда ему откроют.
Но это впервые, когда Аомине встречает кого-то, кто как-то связан с квартирой, которую он ненавидит всем существом.
- Парень, бежал бы ты отсюда.
Аомине тихо дает совет, пока разбирается с замком, и совершенно не смотрит на того, к кому обращается – если будет нужно, прислушается, если нет… не спать Дайки еще одну ночь. Подумаешь. По официальным данным, человек может не спать одиннадцать суток ровно, а потом провалиться в кому. У него в запасе есть еще часов двадцать пять-тридцать.
Незавидная перспектива и маячившая на горизонте премия Дарвина.

- Ась? – Парниша оборачивается.
Оборачивается и Аомине… и замирает.
Не то, чтобы такой уж красавец, Дайки видел людей и красивее, но таких светлых и лучистых глаз он не видел ни у кого. Теплые капли осеннего янтаря.
- Там такой кобель живет, говорю. Не стоит оно того.
Парень грустно усмехается:
- Вдруг он просто очень одинок?
И исчезает в темноте коридора, когда кто-то отпирает ему дверь и отходит в сторону, пропуская внутрь.
Для Аомине все это не больше, чем пустой звук – одиночество, страдания. Он никогда не понимал и не поймет.

***
Аомине уже подумывает сгонять в магазин и купить праздничный торт, закатить вечеринку и упиться от счастья. Уже восемь часов, а его квартира все еще тонет в непривычной тишине. Настолько желанной и странной, что в ушах начинает жужжать.
О двенадцатичасовом сне и мечтать страшно, и Дайки быстрее стягивает с себя футболку, выключает свет, телефон и будильник и ныряет под одеяло. Восхитительно.
И как он раньше мог пренебрегать такой роскошью?
Глаза смыкаются сами собой, и через пару секунд он отключается.

***
Первые пять секунд он решает притвориться мертвым – вдруг сойдет, но сон уже не вернуть. Если проснулся – это окончательно.
В дверь кто-то звонит.
Кто-то, кого Аомине ненавидит и готов оправить к праотцам в ад!
Он бредет по коридору, будто сонное мрачное чудовище, и готовится отмудохать козла, прервавшего блаженный покой.
На пороге стоит тот самый парень. В теплом пальто, закутанный в толстый шерстяной шарф, нервно переминается с ноги на ногу и постоянно оглядывается на соседскую дверь. Аомине не знает его имени, но помнит этот неуверенный грустный взгляд.
- Привет, - улыбается сквозь пушистые складки завязанного шарфика, - что-то я внутрь попасть не могу.
Злость как рукой сняло, раздражение тоже. Аомине делает шаг в сторону и шире распахивает дверь, приглашая парня к себе. Он первый гость в его новой квартире, даже университетские друзья не знали, где Дайки теперь живет, а тут…
Наверное, его личность из-за длительного отсутствия сна изрядно деформировалась. По крайней мере, такое объяснение Аомине вполне устраивает.
- Я чай пока поставлю. Ты раздевайся, сумку можешь закинуть на верхнюю полку. Тебя как зовут-то?
- Кисе. С-спасибо, я уже думал, придется в подъезде ждать.

Заваривая злосчастный чай, Аомине думал… о козле, который не впустил этого парня в квартиру. Видимо, наигрался и решил избавиться от него. Разливая по стаканам злосчастный чай, Аомине думал, что это совсем не его дело.
Люди расстаются каждый день, и нечего и так больную голову забивать всякой чушью. Кому-то делают больно, кто-то делает больно: так устроен мир.

- Мой сосед конченый мудак, - Аомине закидывает ноги на табуретку, пока сидящий рядом Кисе кидает седьмую (!) ложку сахара в дымящуюся кружку. Чай земляничный и очень ароматный, пахнет на всю квартиру. – Предлагаю тебе забить на него.
- Почему это он мудак? – Роняет голову на сложенные на столе руки, смотрит прямо на Дайки. Чаепитие забыто, важны теперь разговоры.
Разговоры ни о чем.
- Сложно трахать все на свете и не быть мудаком, - отпивает из стакана… горько. Какая гадость! А ведь столько денег отвалил в магазине.
- Может, он больше способов не знает, как побороть одиночество, - бурчит Кисе, пряча взгляд.
Он смущен и… обижен?
Умственная деятельность длится секунды три, пока до Аомине не доходит:
- Так ты и есть мой сосед? – Немного удивленно. – Ну ты и мудак.
Ни капли такта.
Его же не учили утешать бесящих соседей, в конце концов. Пусть радуется, что еще по физиономии не получил!
Кисе грустно усмехается:
- Возможно, и правда мудак.
От него веет нестерпимой тоской, будто она, обезумевшая, рвется наружу. Уже вырвалась и окатила Аомине волной колючего мороза.
И в этот момент просыпается совесть (очень сварливая баба, нужно заметить): молодец, еще до слез его доведи, бесчувственная скотина!


Аомине неловко протягивает руку и заправляет светлую прядь за ушко. Осторожно касается белой щеки, привлекая внимание.
- Ты же не дешевка собой раскидываться.
Кисе перехватывает замаячившую перед глазами ладонь и старается смотреть куда угодно, только не на соседа.
- Не говори так, ты ведь меня совсем не знаешь.
Аомине ерошит светлую макушку и тихо смеется:
- Я знаю, что ты громко стонешь. А остальное ведь не секрет?

@темы: slash