19:02 

Не хочу без тебя. Часть 3

люси сноу [DELETED user]
Название: Не хочу без тебя
Автор: Люси
Бета: здесь могло бы стоять ваше имя
Жанр: романтика
Рейтинг: R
Персонажи: Аомине/Кисе
Предупреждение: пони, радуга и пушистые крольчата. сексуально неудовлетворенный Аомине, что тянет на полноценный дарк
От автора: это всё


Во всем виновата жара.
Липла духотой к разгоряченной коже, скользила за рубашку мокрым теплом. Солнце палило нещадно, плавя застоявшийся пыльный воздух. Ни намека на ветер, ни надежды на дождь.
Спасали кондиционеры, мотавшие прохладу по кафешке, в которой сидел Кисе. Город за стеклами тонул в слепящем и беспощадном свете.
Пергидрольная блондинка метнула в его сторону недвусмысленный хищный взгляд, скользнув языком по вымазанным ярким губам. Его внешность здесь – экзотика почти что. Моделей с таким необычным цветом глаз отыскать почти невозможно, и он уже привык к тому, что чужое внимание неизменно сопровождает его, куда бы он ни пошел.
В ответ он только ослепительно улыбнулся и влил в себя полстакана ледяной колы. Хорошо. Впервые за последние две недели ему хорошо.

- Сколько раз просила тебя не пить эту гадость!
Появившаяся Сацуки села напротив, недовольно покосившись на бокал с шипящим пенистым напитком. Она была чем-то огорчена – понять не трудно по строго сдвинутым светлым бровям и складочке между ними.
- Что-то случилось? – Заботливо поинтересовался Кисе, отодвигая от себя колу и заказывая на этот раз свежевыжатый апельсиновый сок.
Официантка чиркнула в блокнотик и ушла. Сацуки поставила на столик распахнутый на середине журнал.
Кисе скользнул по нему взглядом и усмехнулся.
Всего-то. Господи, глупости какие.
- Пора привыкать.
Девушка мгновенно, будто спичка, вспыхнула.
- Не к чему привыкать! Просто возмутительно!
Наверное, Кисе с ней согласен. В некотором роде это действительно возмутительно, потому что к правде не имеет никакого отношения, но чего ради переживать?
Если им хочется писать о романе Кисе и Момои, зачем напрягаться. Тем более, журнал желтый, им разве что подтираться в общественном туалете.
- Расслабься. Это неизменная часть нашей работы.
Хотя не хотелось, конечно. Без этого было бы проще раз в сто.
У Момои зазвонил мобильник, жалобно пища откуда-то из недр небольшой дамской сумочки. Извинившись, девушка начала лихорадочно вываливать на стол помады, ручки, планшет, журнальчики, блокноты и кошелек. Удивительная Нарния, а не кусок кожи на ремешках.
- Да-да, я помню, - затараторила она, прежде чем собеседник успел что-нибудь сказать.
Кисе отвлекся.

Вид из окна был завораживающий – он до мурашек любил чистое голубое небо и белый, обжигающий диск солнца, на который больно смотреть. В этой боли было что-то очень знакомое, которое лучше бы никогда не вспоминать.
Улицы были забиты – людьми и машинами, хотя время рабочее, куда они спешат? Шум живого города просачивался внутрь через поминутно открываемую дверь. Колокольчик все раздраженнее и раздраженнее звенел, впуская посетителей.

- У нас сегодня вечеринка, - как бы между делом заметила Сацуки, с удовольствием потягивая холодную минералку.
Он снова посмотрел на фотографию к статье, которую написала одна их знакомая журналистка. Она часто с ними зависала, но он и подумать не мог, что, в конце концов, она решит поженить его и Момои.
- Я как-то не готов, - Кисе протестовал слабо.
Ему не хотелось тащиться туда, но проводить вечер в одиночестве не хотелось больше.
В Нью-Йорке себя лучше чем-нибудь отвлечь. Сначала он думал, что веселье свалится на него, как внезапный весенний ливень, но то было в Токио, а теперь далекая Америка не казалась такой уж соблазнительно-беззаботной.
Кисе сладко потянулся на не слишком удобном диванчике.
- В честь чего вечеринка? – Поинтересовался как бы между прочим.
- Летняя Олимпиада, все дела, - Сацуки отмахнулась, - спортсмены там будут и благотворительный показ. Тебя позировать никто не заставляет, но твое присутствие уж точно скрасит любое мероприятие.
Последние слова проговорила с милейшей улыбкой, на которую только была способна. Выглядело это удивительно правдоподобно, и Кисе бы купился, если бы не знал ее большую часть своей жизни.
Но манипулировала людьми она виртуозно, с этим не поспоришь.
- Спортсмены? Типа пловцы и бегуны? – Кисе усмехнулся. – Куча полуголых моделек? Жирные спонсоры и побитые артритом тренеры?
Хотя он сам был спортсменом и точно знал, как далеки его слова от истины. Позлить Момои все же стоило.
- Нет. Там будет спортивная одежда, Аомине и шардоне. Все, как ты любишь.
Он беззаботно оскалил зубы и прихватил со столика стакан с соком.
- Первое и второе меня давно не интересуют. А от третьего жутко болит голова и круги под глазами.
- О, прости, - Момои совершенно очаровательно хихикнула, - на секунду мне показалось, будто ты подумал, что у тебя есть выбор.
Кисе как-то помрачнел.
- С этого нужно было начинать, солнышко.
- Это всегда очень весело. Ну извини.
Она примирительно пожала его руку, покоившуюся на столике, и улыбнулась.
- Выше нос, Кисе-кун, обещали много интересного.

***
«Много интересного» это, наверное, наркоманского вида певичка в странной рванине, поющая с придыханием о любви. Впрочем, это было жутко модно, а все, что модно, нужно терпеть, даже если оно тошнотное до ужаса и вообще бесит.
Кисе осмотрел просторный светлый зал с громадной хрустальной люстрой посередине, повисшей в двух с половиной метрах над полом. Проходившие баскетболисты обходили ее стороной, ну нафиг, стоила, наверное, целое состояние. Портить красоту и платить за нее не хотелось никому.
Естественную вечернюю прохладу сполна заменяли мощные, бесшумные кондиционеры. Музыканты играли неспешный и мягкий инди, Момои порхала, будто бабочка возле цветка, рядом с какими-то спонсорами (это было видно по их выпирающим животам), неизвестные ему спортсмены и спортсменки со своими партнерами потягивали белое вино и лениво разглядывали висевшие на стенах картины в красивых деревянных рамах.
Кисе от этой светской суматохи отошел в дальний угол и заставил себя смотреть в занавешенное легкими занавесками широкое окно, открывавшее вид на живую автостраду и медленно плывущие по ней автомобили, видимо, безутешно застрявшие в пробке. Небоскребы напротив горели, как новогодние елки.

- Косплеишь герань, Кисе?
Совсем рядом прозвучал знакомый голос.
Конечно, рано или поздно они должны были встретиться. Вопрос в том, будет ли готов к этому сам Кисе.
Он был готов, кажется, на все сто.
- Я думал, будет интереснее.
Он стоял совсем рядом, почти не изменившийся. Они расстались в семнадцать, в двадцать виделись в последний раз. Сейчас им по двадцать пять, они ведут светскую беседу под тихую музыку, в дорогих костюмах. Ни о чем.
Почти никто друг другу.
Рано или поздно, прошлое сотрется и забудется. Можно этого хотеть, можно бояться, но у жизни свои правила.
- Ты изменился.
Аомине отложил на невысокий столик полный бокал с вином и вперил в Кисе внимательный взгляд, каким смотрел на своих противников на баскетбольной площадке.
Будто никого больше нет.
- Не больше твоего, - дернул плечом Кисе. Приветливую улыбку как ветром сдуло. Вообще, он планировал вежливо поболтать и на мирной довольно позитивной ноте закончить этот вечер, а не искать друг в друге забытое. Это было глупо.
- Правда изменился. Волосы отрасли… играть не мешают?
- Я не играю.
- Совсем?
- Практически. У меня нет времени.
На его ответ Аомине странно усмехнулся. Глазами он искал того Кисе, которого оставил в Японии, но теперь все так повернулось, что он даже не заметил, как потерял из виду этого человека. Теперь с ним разговаривал кто-то совсем другой. Чужой, отстраненный, с чуть большим официозом в голосе и манерах, чем того требовалось.
- Карьера модели отнимает так много времени? – В его голосе слышалось искреннее участие, и это бесило сильнее, чем если бы он не приехал вовсе. Тогда у Кисе был бы реальный шанс разочароваться в Нью-Йорке и отбыть обратно ближайшим рейсом и потом вспоминать этот город и эту поездку с легким налетом раздражения.
- Даже не представляешь, - уголок губ дернулся в холодной полуулыбке. – А ты как? Один или в сопровождении?
Он бегло осмотрел фигуру Аомине и заметил тонкое золотое кольцо на левом безымянном. Смысл мог быть только один.
- В сопровождении. Я вас потом познакомлю.
Мог бы не утруждаться. Кисе думал, что не зацепит, но ошибся.
Зацепило.
Еще как.
Он думал, что ему похуй, но все оказалось совсем не так, как хотелось. В горле встал колючий, раздирающий изнутри ком. Улыбка примерзла к губам, как дешевая маска, взгляд застыл на незамысловатом геометрическом узоре под ногами.
- Остепенился? – Не без яда поинтересовался он. Хотя, конечно, не хотел.
Ему бы вернуться в отель и лечь пораньше, чтобы с утра не выглядеть постаревшим и подурневшим завсегдатаем ночных клубов с уставшей посеревшей кожей, и не тревожить больше сердце.
Но уйти просто так было выше его сил. Примитивная слабость перед другим человеком оказалась сильнее него самого.
- Все не так просто, - усмехнулся Аомине, уловив ревность.
Ее было не трудно заметить.
- О, теперь это так называется. «Все не так просто».
Кисе хотел кинуть еще пару колкостей, но осекся. Поймал самого себя, вдруг вышедшего из-под контроля. Это вообще не его дело, если подумать. То, что когда-то они были любовниками, сейчас не давало ему никаких прав или преимуществ.
Он мог злиться, мог страдать, мог начать ненавидеть весь мир, но за друга, бывшего напарника был обязан порадоваться.
Что может быть лучше брака с человеком, который тебе небезразличен?
Ничего, пожалуй.
Она, наверное, чертовски красивая, умная и такая же высокая, как Аомине, мелкие ему никогда не нравились. С характером, чтобы выносить его заморочки, и любящая его.

- Я пойду. Ты извини меня, Аомине-чи, я плохо переношу жару, ты же знаешь.
Прихватив с проплывающего мимо подноса бокал вина, Кисе залпом осушил его и направился к весело щебечущей Момои попрощаться.
Ему срочно нужно было в клуб (вообще неважно какой) и привести себя в убожеский вид, имел полное право.

***
Но Аомине сдержал свое слово: он действительно прилетел в Японию спустя семь месяцев. На короткие три дня.
Первые несколько часов они ходили вокруг да около, присматриваясь друг к другу, ревностно выискивая изменения, хватаясь за любую возможность вернуть и вернуться. До вечера вели бессмысленные разговоры о новых увлечениях, новой жизни, а потом второпях сняли непонятный номер в непонятной гостинице и до самого отлета Аомине занимались сексом на просторной кровати, на кресле, в душе, у стены и подле широких окон.
Кисе единственный провожал его и долго махал вслед, даже когда самолет оторвался от земли и унес прочь Дайки, он бесцельно мотался по просторам аэропорта и боялся вернуться домой.
Еще одна часть его сердца оторвалась и умчалась за океан, а он глупо ее отдал.

Когда Аомине прилетел во второй раз, Кисе еле досидел небольшую встречу с бывшими сокомандниками из Тейко и успел убежать прежде, чем они начали расходиться по домам.
Поприветствовал тепло и вежливо. Тепло и вежливо попрощался.

В третий раз он даже трубку не поднял, когда ему позвонил Мидорима, чтобы позвать в бар.
Против Аомине у него не было никакой защиты, и он лихорадочно прикрывался всем, до чего мог дотянуться.

Напившись, Кисе не веселел, а впадал в мрачное недовольство всем миром. Еще пьянел слишком быстро, его вырубило с одной банки некрепкого пива.
- Не брыкайся, блин. Или брошу прямо тут.
Аомине прислонил полусонного Кисе к стене, чтобы открыть дверь своей квартиры, а потом бережно затащил друга в полутемный тихий коридор. Щелкнул выключателем, и по комнатам разлился золотистый нежный свет, разогнав по углам ночь.
Кисе капризничал, ныл и пару раз даже пытался удрать, но, запутавшись в собственных ногах, падал прямо на дорогу, пока Дайки вел его от такси до дома, в котором жил. Забавное зрелище, если бы не упрямство, с которым он пытался избавиться от общества Аомине.
В конце концов, ему пришлось сдаться.
Красивую пьяную модельку в ночном городе быстро оприходуют.

Аомине регулировал воду, когда Кисе нарочно смахнул с полки в прихожей ключи, флакон с одеколоном и фотографию матери в рамке.
Все попадало, звякнуло, стукнуло, Кисе мстительно хихикнул и швырнул в сторону ванной стащенный с ноги ботинок, в надежде угодить им Дайки по глупой башке, но промазал и в придачу сбил настенные часы, видимо, китайские, потому что те не переметнули развалиться на составляющие. Классическая маленькая кукушка в агонии повисла на пружине и заткнулась навеки.

Какого черта он за ним увязался?
Женатые молодые люди не бегут за бывшими в клуб, а вежливо обхаживают своих женщин, невест и спонсоров, но точно не занимаются тем, что сейчас делает Аомине.
Сейчас Аомине медленно стаскивает с себя пиджак и надвигается на Кисе, и глаза его темно-синие влажно блестят.
- Н-не подходи.
Ну надо же, он в состоянии говорить. С этим себя Кисе и поздравил, но пока складывал поздравительную речь, отступать было уже поздно, да и некуда, он себя надеждами не тешил. Между ним и Аомине было меньше шага, и он был пьян в дупель, поэтому, если Дайки захочется перепихнуться по старой дружбе, он вряд ли встретит активное сопротивление. Только нахуя ему такая головная боль, Кисе знать не мог.
Его мозг разжижел вконец.

Он должен был хотя бы попытаться. Не сдавать же крепость без боя – и Кисе беспомощно уперся в стену, вжался в нее и понадеялся просочиться сквозь.
Аомине следил за его движениями со спокойной полуулыбкой уверенного в себе хищника и, когда насмотрелся на пьяное растерянное и совершенно несчастное лицо друга, практически взвалил его на себя и медленно поволок в ванну под холодный отрезвляющий и бодрящий душ.

Действительно, ничто так не бодрит в три ночи, как ледяная вода в лицо.
Склонив Кисе над раковиной, Аомине осторожно умывал его щеки, лоб, белую нежную шею. Потом потянулся к пуговкам мятой, пропахшей сигаретным дымом рубашки и одну за другой начал их расстегивать, следя в зеркале, как отражение Кисе мучительно покраснело, но все равно блаженно прикрыло глаза, отдаваясь неспешным, мягким касаниям.
Ну вот, такой Рёта ему нравился куда больше капризули, с которым пришлось перепираться всю дорогу от клуба, тащить на себе и отдавать в жертву дорогой парфюм и старинные часы.
Когда Аомине потянул рубашку по светлым плечам вниз, Кисе запротестовал.
- Не н-надо, Аомине-чи.
Ну и дурак.
Аомине вообще не планировал его раздевать, просто не кидать же бедолагу в одежде под холодный душ. Преодолевая вялое «не хочу», Дайки стянул-таки верхнюю одежду и спустился к брюкам, когда чужие ладони накрыли его руки.
- Я не буду тебя трогать, - доходчиво пояснил Аомине.
- Тогда я сам.
И пьяная немочь вытолкнула лучшего игрока поколения чудес из ванной и громко хлопнула дверью. Потом зашелестела вода, и Кисе грязно и громко выругался на всю квартиру, ошпарившись морозом.

На кухне Аомине заваривал быстрорастворимый кофе, от которого желтеют зубы и бывает панкреатит, но сейчас сойдет и такой.

Нет, все супер, он рад, что поехал за Кисе, это было правильное решение: кто знает, чем бы закончился пьяный вечер в незнакомом городе, когда ты такой красавчик и нихера не знаешь чужой язык, но для него самого это был глупейший поступок, который он только мог совершить.
Отношения с Кисе никогда не шли по ровной прямой, как у обычных нормальных людей. Их, как на разновысотных брусьях, кидало то вверх, то вниз, что аж сердце ухало в пятки. Стоя в тени гудящего ночного клуба и следя за тем, как стремительно пьянеет Кисе, он постепенно раздражался на самого себя. Двадцать пять лет, а ведет себя как тупой подросток-сталкер, с этим нужно было что-то делать, потому что он типа как несвободен, личность знаменитая с великим будущим, за ним пристально следят.
Но когда к Кисе подвалил до неприличия голубой мужик и по-хозяйски так сцапал его в свои ручищи, а Кисе даже не возмутился, потому что был уже готовенький, Аомине почувствовал, как холодеют его пальцы, и в голове уже пронеслись пару тысяч сцен с кровавой расправой. Он был готов размазать своего бывшего по всему танцполу, как овсянку по тарелке с утра, чтобы неповадно было, но еще больше он ненавидел это мудло, решившее, что вправе подходить к незнакомым пьяным моделям и заводить всякие разговоры.

Злая ревность в нем вскипела, как ядовитая кислота на грелке.
Это был его Кисе, и только он имел право обижать его, трогать, бить по голове мячом, безнаказанно обнимать и лапать тоже без последствий для своего здоровья. Остальные должны бояться, стрематься и даже не смотреть в сторону солнечного, всегда радостного мальчика.
Когда он решил завязать со всем этим? пять лет назад? Ну-ну.

Спокойно ему уже не уснуть, это Аомине понимал прекрасно, поэтому такой мерзкий кофе в самый раз. Он через «не хочу и не могу» отпил еще глоток и оставил кружку в покое. К широким окнам ластилась ночь. Он жил в самом центре, здесь всегда светло и никогда не бывает видно звезд с луной.
Дверь ванной распахнулась, и обмотанный полотенцем Кисе вместе с собой принес облако влажного пара и запах знакомого геля для душа. Протрезвел, многое понял, наверное, потому что неуверенно переминался с ноги на ногу и думал, как бы быстрее юркнуть… куда-нибудь, лишь бы подальше от пытливого и внимательного взгляда темно-синих глаз.
- Голова не болит? – Участливо поинтересовался Аомине. Он глумился, ну конечно. Они с Момои, все же, иногда чертовски точно повторяли друг друга.
- Все нормально. Мне нужно идти.
- Ты мне часы и фотку матери в рамке разбил. Куда ж теперь ты с места преступления денешься?
Аомине подобрался к абсолютно пофигистичному Кисе и подтолкнул его к той самой двери, за которой пряталась огромная кровать на четверых, при желании – пятерых. Чувства вины за развороченную прихожую его сердечный друг не испытывал. Пожалуй, он бы и трезвым что-нибудь расхерачил.
- Иди отоспись. Я разбужу тебя в десять, так что не переживай.
- Я и не переживаю, это ведь ты похитил знаменитую модель.
Аомине фыркнул: ну ладно, пусть хоть сейчас последнее слово будет за ним. Перепираться с Кисе в три ночи занятие не из приятных – тот упертый, как баран, они ведь и до следующего вечера могут проспорить.
Но отказать себе в удовольствии толкнуть Кисе на кровать и следить за тем, как под тяжестью его тела сминаются свежие простыни, как он резко оборачивается, и как меняется взгляд с растерянного на враждебный, он не смог.
- Что за поползновения, - буркнул Рёта, придерживая сползшее с бедер пушистое полотенце.
- Ты заложник. Смирись.
- Мне обещали неприкосновенность, эй.
- Ну хорошо, - смилостивился Аомине, прикрывая за собой дверь, - уговорил.

Он прихватил со стола планшет и уставился в новости, пролистал пару страниц и закрыл все вкладки. Так, херня. Время до утра точно не убить.
Включил телевизор и щелкнул пультом раза три, но его тоже выключил, погрузив гостиную в полутьму.
На балконе было удивительно прохладно, в самый раз, под ним натужно гудела автомагистраль. Четыре часа, а машин столько, будто утро понедельника. Аомине прислушивался к себе.
Кисе спал на его кровати, под его одеялом, и был совсем не против. Хорошо. И спокойно, как не было последние лет восемь, когда он перебрался в Америку. Он запрокинул голову и счастливо улыбнулся – теперь упускать нельзя, ни за что. Иначе он себе не простит.

***
Аомине бесшумно приоткрыл дверь: Кисе спал, раскрывшись, будто ребенок, и распластавшись поверх одеяла, едва прикрывавшего ему ноги. Заглядывающий в окно молодой рассвет нежно касался гладкой кожи без изъянов. На ней не было ни ран, Дайки знал, ни шрамов - белое совершенство. Только крохотное родимое пятно под левой лопаткой, и родинку эту Аомине очень любил.

Он прилег рядом, просто не мог не сделать этого. Кончиками пальцев провел от ладони до ключиц, сдержавшись, не повторил этого языком.
Кисе и правда изменился: похудел и стал тоньше, будто меньше, отрастил волосы и с момента встречи ни разу не посмотрел на Аомине восторженно, как раньше. Имел право, конечно, но расставание не одному ему давалось тяжело.
Сам Дайки потом неделями ходил сумрачный, даже тренировки не помогали.

Он коснулся пушистых солнечных ресниц, и ненавязчивые ласки возымели эффект: Кисе улыбнулся сквозь сон, а потом медленно открыл глаза.
- Ты меня обманул. Сейчас не десять утра, - просипел он, посмотрев на часы на прикроватной тумбочке.
- Не мог сдержаться, - абсолютно честно признался Аомине.
- Тогда, может, объяснишь, откуда у тебя это.
Кисе посмотрел на обручальное кольцо, серьезный и очень недовольный.
- Фарс. Она дочь моего тренера, для имиджа команды полезно. Ну и папарацци отвязались. Все гадали, по мальчикам я или девочкам. Она мне безразлична, Кисе. Мне только ты нужен.

Кисе, ясное дело, недоверчиво прищурился. Перекатился со спины на бок и как-то ловко сел сверху на Аомине, совершенно голый и до безумия прекрасный. В сумеречной комнате он светился, и глаза каверзно блестели. Приблизил лицо к полубезумной улыбке Дайки и тихо, жарко выдохнул: «Придется доказать». Хрипло застонал, когда теплая широкая ладонь сомкнулась на его члене и начала тягуче-медленно двигаться, дразня и распаляя.
Кисе выгнул гибкий, будто молодая веточка, позвоночник, торопливо и жадно двинул бедрами навстречу и понял, что не то, мать его, ему отчаянно мало. Он отвел от себя смуглую руку и подтянулся наверх, прямо на грудь Аомине, широко раздвинув белоснежные ноги, потянулся к нему и, подхватив под мощную шею и затылок, толкнулся в горячий, влажный рот. То ли зашипел, то ли рыкнул, когда сомкнулись его губы, заскользил внутри по ребристому нёбу и шершавому языку, запрокинул голову и закатил глаза в охуительном оргазме.

Аомине мял его задницу, перебирался наверх к пояснице и по нежным бокам, к острым лопаткам, снова вниз, чтобы почувствовать, как разбегается по чужому телу крупная дрожь, как отзывается оно и млеет под его прикосновениями. Он растирал огонь по белой коже, чтобы получить его обратно, гладил бедра и плоский, крепкий живот.
Будто не пять лет прошло, а гребанная вечность, пока они снова нашли дорогу друг к другу.
Кончил Кисе куда-то в подушку. Шумно втягивал в себя воздух, стараясь унять сбившееся дыхание и оглушительный стук сердца. Мятые простыни приняли его с благодарной податливостью, прилипнув к влажной от пота спине.

Аомине быстро перехватил его руку и потянул на себя.
- Твоя очередь.
У него стояло так, что дрова им можно было колоть. Так сильно он никогда еще никого не желал – всю эту спесь из Кисе хотелось вытрахать, чтобы он без чувств трое суток провалялся. Но эта хищность, гибкость, сочетающаяся с удивительным упрямством, блядь, он чуть не забыл, насколько охренительным может быть Кисе.
- Э-э, нет.

Рёта вскочил с кровати быстрее, чем Аомине успел расстегнуть ширинку, и целомудренно прикрылся стянутым тонким одеялом.
Аомине аж посерел. Что значит «нет»? Какого хуя вообще.
- У тебя игра завтра, - Кисе попятился к двери и дернул ручку под тяжелейшим взглядом Дайки. Как его не раздавило только, он удивился. Серьезно, - тебе нельзя растрачивать свою мужскую силу… да и тренировка через час.

…Спасся он тогда чудом, не иначе, но успел запереться в ванной до того, как квартиру сотрясли громкое «гребанный ублюдок!» и бухающие, отдающие в груди вибрацией шаги.
В общем, дражайший Аомине-чи так оскорбился и обиделся, что обещал затрахать Кисе до смерти и бросить умирать в подъезде.
Хлопнул входной дверью и запер любимого друга на три замка.

Кисе улыбался, когда принимал душ, и с неохотой вспомнил о вечернем рейсе до Токио.

***
- Ну бли-и-ин. Не хочу без тебя.
Кисе поправил косо завязанный Аомине галстук и пригладил встопорщенные волосы. Так он ныл последние полчаса, стоя у зеркала и приводя себя в порядок, пока Аомине щелкал пультом в поисках хоть чего-нибудь, могущего перекрыть голос его милого.
- И че мне там делать? Я ж со скуки усну! Ты меня там слушаешь?!
Аомине оторвался от телепередачи и заверил, что да, сладенький, конечно, слушаю. Что еще делать после утомительной тренировки?
- Может, я дома останусь?
- Не глупи, а. Он твой работодатель, пригласил на очередную тупую тусню. Сходи на полчаса и возвращайся. Делов-то.
Странно, что за последние полгода он повторял это чуть ли не каждый раз, когда Кисе нужно было идти на показы или вечеринки. Одомашнился котенок, блин.
- Но я хочу остаться с тобой.
Он подло напал сзади, обхватив Аомине и прижавшись всем телом. Кончиком носа водил по ушку, прикусил мочку, лизнул укус.
И быстро, в мгновение ока, оказался перехвачен. Аомине смотрел на него жадно и долго, будто в первый раз увидел, торопливо дернул плотный узел черного узкого галстука.
- Ладно, - посмотрел на часы: двадцать минут до выхода, - похуй. Сегодня не пойдешь.
И потащил хохочущего Кисе в спальню.




 
запись создана: 18.05.2014 в 09:38

@темы: slash, КУРОКОЧИ

   

Мечтай

главная