17:58 

Зацелованный

люси сноу [DELETED user]
Название: Зацелованный
Автор: Люси
Бета: нет
Жанр: драма
Рейтинг: R
Персонажи: Якуб и его мужики
Предупреждение: брань!
От автора: вместо эпиграфа я просто вставлю песню



Куба подтягивает одеяло повыше, укрывая мягкой теплой тканью занемевшие колени. Собеседник, какой-то неизвестный хрен, попросившийся вчера в друзья в Вконтакте, набирает длинный ответ. Куба стряхивает пепел в блюдце, смотрит в окно.
За стеклами нудит холодный дождь.
Для осени в самый раз.
Поверх ленты новостей всплывает сообщение.
«ты очень красивый, мне просто захотелось пообщаться с очаровавшим меня молодым человеком».
Рядом остывает черный крепкий чай, несколько ярких оберток от шоколадных конфет – даже аллергия не отбивает любви к сладкому, хотя потом задница зудит сутками. Куба сам мужик и прекрасно знает, какими можно кидаться словами, когда приспичит кому-нибудь засадить. Да, можно сдуру и любовь до гроба обещать, и жизнь безоблачную, и счастье – безграничное.
Все это он уже проходил, привился и иммунитет выработал стойкий, на долгие-долгие годы.
«я сегодня занят», - он щелкает по мягким клавишам, фоном играет лиричная музыка, слов песни он не понимает.
«давай завтра».
«у тебя или меня?» - уточняет собеседник. Он отвечает быстро, с темы не сворачивает, и такая скрупулезность Кубе по душе. Может, подсознательно он не теряет надежды, что вот этому нужно немножко другое, может, все закончится футболом и недопитым пивом.
Но ему же не шестнадцать лет.
Целых двадцать.
«у меня. давай в семь».
«давай».
Он берет холодный стакан в руки и пьет безвкусный чай. Песня заканчивается, и ему хочется включить какой-нибудь фильм, но он нажимает кнопку повтора и делает звук громче. Все равно слышно, как дождь липнет к окнам, как бьется о машины внизу и шуршит молодыми лужами.
Хрен по имени Влад еще полчаса сидит онлайн, потом пропадает. Куба гасит сигарету и берется за другую. Вечер только-только начался, а ему уже делать нечего. Выходные, вопреки всяким стереотипам, для него мучение. В большой однушке в центре города он особо остро чувствует херовость своего положения, когда соседи через стенку начинают дружно и заразительно смеяться.
А у него свет не горит даже в прихожей. Он не боится ни ночных монстров, ни внезапных гостей, потому что ни тех, ни других у него нет.
Смог вскоре накрывает комнату, но отопление еще дать не успели, и проветрить комнату все равно, что приговорить себя к простуде. Нет, он лучше подышит дымом.

Спит он, не раздеваясь, просто кладет ноутбук на пол и с головой укрывается пледом. Под подушкой он прячет телефон, чтобы с утра не пропустить будильник. С улицы доносятся шум оживленной дороги и свист ветра, последние листья отрываются от скрюченных веток и – летят. У соседей сверху играет телевизор и маленький десятикилограммовый сопляк топчет так, что люстра ходит ходуном.
Он ворочается с боку на бок примерно полчаса, потом засыпает.

***
Вообще-то им пользоваться телефонами на парах запрещено, потому что неэтично, но препода нет в палате, и Куба отвечает на ранний звонок.
Сейчас только девять утра.
Звонит в это время ему только один человек.
- Да, мам. Привет.
Он прислоняется к обшарпанной стене в коридоре, у дверей седьмой палаты, и взглядом провожает мельтешащих медсестер. Они улыбаются молодому студенту и идут дальше.
У ординаторской топчутся врачи.
Мать опять чем-то недовольна, это легко можно понять по напряженному молчанию в ответ на его приветствие.
- Что случилось? – Подытоживает Куба. Ему уже хочется закончить неприятный разговор с утра, но приличия, воспитание: это у него в крови. Уважение к старшим.
- Ты обещал приехать на выходных.
Он не помнит, чтобы говорил ей об этом.
- Извини, мам. Совсем не было времени.
- За полгода ты ни разу не навестил меня!
Это не совсем правда. Он уверен, что в последний раз они виделись месяца три назад, но настаивать на этом не собирается.
- У меня учеба, мам. Работа. Мне некогда.
- У тебя всегда найдутся отговорки, - давит она, - обо мне подумать ты не хочешь! Весь в своего папашу – эгоист до мозга костей!
И после короткой паузы она бросает трубку, не попрощавшись.
Куба знать своего отца не знает, может, они действительно очень похожи, даже внешне, что объясняет постоянное мамино раздражение на него, но он точно уверен, что не эгоист.


Влад высокий, симпатичный. Ему лет двадцать шесть или что-то около того. Короткие светлые волосы, милая улыбка и ямочки на щеках. Синие глаза, как у Кубы. Он скидывает с ног тяжелые черные ботинки и вешает на крючок легкую осеннюю куртку.
Куба нервно (совсем чуть-чуть) следит за его движениями, за спиной хрипит громкое радио на волне сто один и два. Там что-то говорят о пробках. В квартире прохладно и дует резкий, влажный воздух.
Влад протягивает Кубе пакет: в нем шампанское и коробка конфет. Пошлость несусветная, но Куба предпочитает скромно улыбнуться и спрятать презент в недрах темной кухни, чтобы потом не забыть выкинуть по пути в университет. А еще у него на столе недописанный конспект, но о нем пока рано переживать, Куба надеется проснуться до рассвета и все доделать.
- Спасибо. Проходи, не стой на месте.
Влад осматривается, и квартира ему нравится.
Ну конечно – самый центр, семьдесят квадратов и шикарный вид из окна. Только соседи сверху бесятся, как всегда, но к этому можно привыкнуть.
- Классно у тебя. Один живешь?
Влад аккуратно касается букета засохших роз, оставленных как элемент декора, а на самом деле Кубе в лом выбрасывать цветы, пусть стоят, раз всем нравится.
- Спасибо. Да, один. Чай будешь? – Но Влад не хочет чая, и Кубе не убежать.
Он стоит напротив и не очень хочет, но теперь уже поздно.
- Иди сюда, не бойся.
Полутьма делает Влада мрачным чужаком, хотя они знакомы пять с половиной минут, не считая короткой переписки.
Глупо приглашать к себе в квартиру кого попало.
Куба мнется с минуту, преодолевая внутреннее сопротивление – на самом деле ему не свойственно так просто соглашаться на секс, но все равно идет к Владу. Стройному, широкоплечему, неизвестному Владу, охотно принимающему его в крепкие объятья. Первые десять поцелуев выходят сухими и официальными, но гормоны делают свое дело – Куба ладонями гладит чужую грудь поверх одежды, чувствует, как под пальцами заходится в бешеном ритме другое сердце.
Контроль над собой он теряет тогда, когда сильные руки, надавив сверху, опускают его на колени, лицом вжимают в пах. Влад приваливается к стене, чтобы не свалиться, тянет за собой Кубу, на ходу стягивая с себя свитер. Обнажает плоский гладкий живот, напрягающийся под каждым прикосновением.
Куба губами сминает Владов член через ткань трусов и в ответ получает сдавленный стон сквозь стиснутые зубы. Его мягкие каштановые волосы аккуратно перебирают, пока он старательно отсасывает Владу. У него уже затекли ноги, хочется перебраться на кровать и лечь под это стройное красивое тело, хочется снять с себя тесные узкие джинсы и почувствовать – его в себе. Слушает, какой он красивый, хороший, самый охрененный в мире и млеет от такой лести.

Диван проседает под тяжестью их тел. Влад из-за полумрака становится безликой тенью, срывающей с Кубы одежду и сбрасывающий ее на пол. Скользящий ладонями по узким бедрам, ребрам, шее. Целующий глубоко, жадно и долго – до последней капли кислорода в легких. От него пахнет вечерней свежестью, но он сам горячий и опаляющий, резкий, немного грубый, когда переворачивает Кубу на живот и стискивает сильными пальцами упругий зад.
- Какой ты сладкий, - поцелуи рассыпаются по вспотевшей спине, рождая мелкую дрожь. Влад двигается в нем медленно, плавно и осторожно, чтобы без боли. Губами исследует нежное тело, прикусывает острое, хрупкое плечо, - ты лучший.
Но его уже не слушают.

***
Телефон звонит в пять утра – Куба на кухне пишет конспект, игнорирует звонок и переворачивает страницу. У него их осталось еще двадцать.
В гостиной, на разложенном диване, спит Влад, хотя ночевки в своей квартире Куба не планировал.
Не, секс был потрясный, но они едва знакомы. Пятый айфон звонит снова, и его снова оставляют без внимания.
Собственно, куда страннее было бы поднять трубку, когда солнце еще не взошло. За окном моросит сумеречный дождь, на горизонте светлеет небо, разливая тонкую полосу малинового желе. Густые серые облака плывут дальше. На фоне монотонной безысходности устало качаются голые тонкие березы пустой аллеи.
«я знаю, что ты не спишь».
Выключать свет на кухне уже поздно: во дворе светит фарами знакомая машина. Гость крайне нежеланный, и Куба строчит в ответ: мне некогда.
Ему некогда, это же понятно. С Денисом они знакомы не год и не два, чтобы тот притворялся идиотом.
Кубе некогда.
В коридоре щелкает дверной замок.
Это ожидаемый шаг – серый БМВ пустует под дождем, а ее хозяин уже стягивает с себя пальто. В этот раз все будет куда интереснее, потому что по квартире бродит запах чужого присутствия и недавнего утомительно-упоительного секса.
- Ты не отвечал на звонки, - констатирует Денис, протягивая Кубе набитый едой большой пакет из «Метро». Там французские сыры, дорогое вино и утрамбованный букет красных помятых и влажных роз. Эти тоже высушить и хранить на видном месте как трофей? как метку.
Как знак поражения.
Куба пакета не принимает, опуская на пол рядом с собой. Плечом приваливается к стене, преграждая дорогу: тебе дальше нельзя.
Не все будет так, как ты захочешь.
Может, в этот раз получится.
- Я был занят.
- Так сильно? – Денис делает попытку пройти вглубь квартиры, но быстро понимает: ему тут не рады.
В который раз.
За последний год можно было бы придумать что-нибудь интереснее, чем несерьезный отпор и слова, за которыми не прячется ничего, кроме глупой обиды.
- В пять утра? Да. Ты знаешь, что счастливо женатые мужчины не ищут компании своих бывших, они спят со своими женами? Позволь тебе напомнить это, - ни тени злобы в голосе.
Денис закатывает глаза. Снова. Опять.
Да сколько уже можно?
- Мы уже обсуждали это.
- Ты обсуждал, - поправляет его Куба, - это ты договорился не разрывать отношения после твоей свадьбы.
- Ты принимал в этом участие тоже.
Денис подходит ближе, оставляя за собой цепочку мокрых следов от ботинок, которые он не соизволил снять. Яркий свет коридора старит его, углубляет морщины и рисует новые, которых раньше не было. Или они так редко видятся, что Куба видит только изменения?
Он в черном строгом пиджаке и мятой белой рубашке.
- Ты не был еще дома? – Догадывается Куба. Это и льстит, и ранит одновременно.
- Сразу к тебе. Эти перелеты меня выматывают.
У Дениса удивительная способность быстро распускать руки и касаться мест, ослабляющих сопротивление. Это шея, поясница, осторожный поцелуй в скулу. Теплый взгляд и знакомая, родная улыбка.
Но он каменеет, когда заглядывает Кубе за спину – туда, где невинно спит Влад. Пальцы, гладившие мягкий теплый затылок, замирают, он весь за секунду превращается в туго натянутую, готовую лопнуть струну.
А вот и сюрприз, сукин сын. Ты ведь этого хотел?
…Но напряжение быстро покидает его тело.
- Завел себе дружка?
У Дениса чудовищное самообладание, это нужно признать. Он даже у гроба собственного отца стоял неприступной стеной и молчал, пока глубокую яму засыпали влажной, черной землей. Теперь он спокойно смотрит, как на разложенном диване храпит тот, кто всю ночь трахал любовь всей его жизни.
Куба в этот момент думает, а есть ли у этого человека сердце.
Или он не любовь всей его жизни, а так – затянувшееся увлечение. Привычка.
Безотказная давалка, может.
Ведь бывает такое, что женатые мужики рыщут по сайтам знакомств и снимают мальчиков на ночь, а здесь – и времени терять не надо. Куба на все готов за букет красных роз и дорогое вино.
Его берет злость – выкипает в нем. Чужое равнодушие душит, будит в нем страшных, уродливых монстров. И ревность, заваленную пылью, и обиду, притупленную временем, и боль от того, что тебя купили – эй, очнись. Тебя подобрали, подарили квартиру, машину, оплатили учебу. Будь добр заткнуться и раздвинуть ноги.
Куба стряхивает с себя руки Дениса и смотрит вызывающе.
- Ну, типа того. Ты же не думал, что одного раза в месяц мне будет достаточно? Мне двадцать, я секса хочу.
Секса он не хочет, на самом деле. По крайней мере, с теми, кто не Денис. Это просто попытка ударить в ответ.
- Я все понимаю, - Денис по-взрослому качает головой и никак не выдает своих чувств.
Это не совсем та реакция, на которую рассчитывал Куба. Может, удара в челюсть было бы достаточно, или криков под утро, чтобы соседям насолить. Ну, как у нормальных людей, которым не поебать друг на друга. Что обычно делает мужчина, если застает свою половинку в постели с другим?
Уж точно не улыбается.
На полу уже должны были валяться выбитые зубы, ребра уже должны были протолкнуться в легкие, а Влад лететь вниз по лестнице.
- Свободные отношения, ты же помнишь? – У Кубы на лице играют желваки. Он не сводит внимательных синих глаз с чужого бесстрастного лица, ищет там – что-то. Что-то такое, за что можно зацепиться.
Отголоски прошлого.
Ведь было между ними настоящее. Такое… живое. Незабываемое, когда Денис целовал каждый сантиметр его кожи, ласкал его всего до рассвета, и вечера напролет вместе с ним сидел на крыше, кутаясь в одеяло и допивая горячий чай, и в один момент все пошло наперекосяк.
Наверное, когда прошлой осенью, сидя на кухне и доедая завтрак, Денис сказал, что женится.
«Но не переживай, я тебя не брошу».
Сука.
- Я помню, - соглашается Денис, и в его взгляде мелькает что-то странное, знакомое и почти забытое. Пугающее, - я помню, мелкий ублюдок.
Жуткая улыбка расползается по обветренным губам. Сильные пальцы жестко, зло сминают футболку на худой груди, впечатывают Кубу в стену. Глубокое, горячее дыхание пеплом жалит лицо.
- Ты меня за кого держишь, мразь? Думаешь, будешь у меня за спиной кувыркаться? За мой счет жить?
В словах гнев и ничего больше, но хочется ошибиться.
- Ревнуешь?
Но застывшее в уголках губ презрение отрезвляет, как ушат ледяной воды. Кубе почти стыдно за собственную глупость и наивность. Денису тридцать шесть, если когда-то ему и было больно от любви, то десятки лет назад. Этот факт почему-то всегда ускользает от Кубы – эта разница в возрасте, пугающая, если задуматься.
Когда он родился, Денис уже трахал одноклассников.
- Еще раз такое повторится, вылетишь отсюда. Ты меня понял?
Страх обступает Кубу со всех сторон, но еще сильнее – злость, от пляшущих перед глазами красных пятен ярости он забывается, отпихивает от себя Дениса и повышает голос, непростительно громко отвечая:
- Пошел на хуй. Я не твоя вещь!
Неудобно получится, если Влад проснется и застанет их ругающимися, но последний год они только это и делают. Либо трахаются, либо ссорятся.
- Не моя вещь, - соглашается Денис, отступая. Напряжение между ними спадывает: даже дышать легче.
Он снимает с крючка тяжелое черное пальто, открывает дверь.
- Пойдешь на панель задницей торговать, если еще раз изменишь.
И уходит, даже не закрывшись за собой.

Влад просыпается к семи часам, один в постели. В комнате полутьма, из окна крайне удручающий вид: серое небо и вспученные на его фоне облака. Мрачные безликие дома напротив, пустые дворы. Вдали чернеет высотка торгового центра. Шум – город и не засыпал. Машины на перекрестке ровными рядами.
Голые, старые березы.
На кухне горит свет, и он идет туда, попутно надевая свитер. В квартире прохладно, но трубы теплые – он проверял. Значит, где-то настежь распахнуто окно.
Куба быстро списывает что-то из учебника, в левой руке зажимая истлевшую сигарету, медленно роняющую пепелинки на стерильно чистый стол. С легкими занавесками лениво играется утренний сонный ветер.
- Доброе утро.
Влад присаживается напротив и не совсем понимает, как перетянуть внимание Кубы на себя. В такую рань хочется кофе и приветственного поцелуя, но здесь он гость, не более.
- Доброе утро, - на секунду от своих тетрадей отвлекается Куба и встречается с внимательными и лучистыми синими глазами. – Чашки для кофе в левой верхней полке. Достань и для меня, пожалуйста.
Влад заливает в чайник холодной воды, ставит на газовую плиту и рассыпает по чашкам гранулы быстрорастворимого кофе.
- Мне казалось, я слышал голоса. Сначала подумал, что мне приснилось. Но вижу, что нет.
Он кивает на переполненную пепельницу и пустую пачку сигарет на подоконнике. На покрасневшие и опухшие глаза Кубы он старается не смотреть. Как у того дрожат руки – тоже.
Куба выдерживает паузу, потом – снова принимается писать.
- Да. Приходил мой бывший, - быстрый взгляд.
- Что хотел?
Куба прикусывает губу, но отвечает:
- Скучал.
Это не совсем ложь, если подумать. Он бы не рванул сюда из аэропорта без видимой на то причины. Пусть этой причиной будет тоска.
Не желание быстро перепихнуться, нет. Думать об этом так же неприятно, как стынуть под холодным ветром. Куба думает… Куба уверен, что между ними было слишком много, чтобы от всего осталась только привычка трахаться.
- И? – Подытоживает Влад, разливая по кружкам кипяток.
Крепкий, горький запах заполняет кухню и вылетает из окна. Голодный желудок болезненно спазмирует, но Кубе начихать – он не спал всю ночь.
- Я ему популярно объяснил, что все в прошлом. Думаю, он понял.
Влад улыбается, почему-то принимая все на свой счет, а Куба уже опаздывает на пары.
Они почти официально прощаются у дверей подъезда – им в разные стороны; только в самом конце Влад все же целует его аккуратно в губы и касается нежно щеки.
- Встретимся сегодня?
- Да, конечно. Я позвоню.

Но Куба не звонит и почти сразу через телефон бросает Влада в черный список. Отношения на одну ночь никогда не должны переступать границы одной ночи, или все полетит к чертям, а он к еще одной царапине на сердце пока еще не готов.

За окнами нудит вечерний дождь, фильм уже заканчивается: до развязки осталось минут десять. С тихим щелчком ему приходит новое сообщение во Вконтакте, Куба сворачивает окно с видео и открывает присланное письмо.
«Привет! Можно с тобой познакомиться?»
Незнакомца зовут Игорь. Куба просматривает его страницу, листает фотографии. Ему двадцать три, еще учится на юридическом, в этом году заканчивает. Невысокий, но симпатичный. На аватарке он в деловом костюме, видимо, в зале суда. На стене с десяток репостов из каких-то спортивных групп.
Видимо, ходит в тренажерный зал.
«Привет. Да, можно».

@темы: slash

   

Мечтай

главная