22:47 

Синий - самый теплый цвет. Часть 3. Воспоминание первое

люси сноу [DELETED user]
Название: Синий – самый теплый цвет. Часть 3. Воспоминание 1
Автор: Люси
Бета: нет
Жанр: романтика, смешной детектив
Рейтинг: R
Персонажи: Ао/Кис и ко
Предупреждение: ООС беспощадный.
От автора: нагло спиздил название


Часть 3. Воспоминание 1.


Кисе неуютно поежился и отвернулся к окну, прижав к себе рюкзак.
Он не любил ездить на метро по вечерам, но пока еще было светло, и другого способа добраться до нужного дома он не нашел. Впрочем, если бы не настойчивость одноклассников, он бы остался дома и дописал эссе по истории, которую задолжал с прошлой недели, но сегодня утром его таки уломали прийти на вечеринку, устроенную… имени он не запомнил. Ну и причина явиться была достаточной веской, как ему казалось – ведь не каждый день ему удается пообщаться с Аомине-чи вне школьного времени.
А тут и присмотреть за ним можно будет, и… вообще.

Он вышел на нужной станции и медленно побрел на запад, где начиналась элитная часть района: высокие многоэтажные коттеджи, ровные зеленые, будто кукольные, лужайки, аккуратно постриженные кусты сирени и пушистые вишни, и у каждого дома по солидному дорогому автомобилю. Даже небо в этой части города казалось выше и чище.
Во дворе особняка на самом углу он обнаружил хаотично расставленные велосипеды, мотоциклы и разбросанную обувь. Из приоткрытых высоких окон доносилась громкая лающая музыка, которой можно запытать любого партизана. Потоптавшись на пороге, Кисе неуверенно потянул ручку двери и очутился в полутемном коридоре. Он посмотрел на висевшие на стене часы: уже восемь. Мог бы опоздать еще на часок, все равно никто не заметит. Решив со своей одеждой не расставаться, он прижал рюкзак покрепче и пошел на громкие звуки всеобщего веселья.

Компания нашлась в общей гостиной. Там было темно и страшно накурено, так что Кисе вылетел оттуда через полминуты и побрел на кухню, где галдела вторая половина тусующих, только те додумались открыть окно. Сацуки и какой-то парень хихикали, привалившись друг к другу. Увидев знакомого, Момои вскочила на ноги и весело, на всю кухню поздоровалась с ним:
- Кисе-ку-у-ун! Как я рада, что ты здесь. А то я одна, сижу, скучаю.
Ни слова не говоря о картине, открывшейся перед ним минуту назад, Кисе любезно улыбнулся и поприветствовал ее в ответ. Она была совершенно трезва, но смеялась так, будто изрядно напилась.
- Я… хм, ты совсем одна? – Невинно поинтересовался Кисе, все же примостив на стуле школьную сумку и сняв теплый пиджак. Вечер бы теплым и безветренным, поэтому очень быстро в доме стало жарко.
Сацуки замотала головой.
- Нет, Аомине-кун тоже со мной. Только я не знаю, где он. - Она подхватила стакан с коктейлем у мимо проходящей девушки и предложила напиток Кисе. - Будешь? Шоколадный.
- Спасибо, не хочется. Я, наверное, пойду его поищу.
Парень, хихикавший с Момои, приподнялся со стула и наклонился к ним.
- Ищи его на четвертом этаже.
- Хорошо, спасибо большое.
Кисе обворожительно улыбнулся, подавив желание раскашляться из-за пущенного кем-то рядом с ним сигаретного дыма. Более не задерживаясь, он нашел лестницу, спиральную и укрытую тонким темно-коричневым ковром. На нижних ступенях сидела незнакомая девушка и медленно пила темное пиво из высокого стакана. Посмотрев на Кисе, она пододвинулась, освобождая ему проход, и он скользнул наверх. Музыка утихала по мере того, как он поднимался, голоса становились глуше и все менее отчетливыми.

Четвертый этаж показался ему очень темным и тихим. По сравнению с первым так точно – окна завешаны тяжелыми портьерами, закрытые комнаты, пустой коридор, только напольные большие вазы с искусственными цветами тянулись вдоль мрачных стен. Раз здесь ничто не подает признаков жизни, значит, Аомине-чи опять отрубился от пунша и спит в одной из комнат.
Он понятия не имел, что делать. Даже если он отыщет Аомине, какой в этом толк, если тот будет спать? Кисе ответа не знал, он просто упряма искал друга. Может, просидит с ним рядом, пока он не проснется, потом им удастся немного поговорить, и после они соберутся вместе и поедут по домам. Живут они в разных районах, но Кисе мог бы под видом беспокойства за не совсем протрезвевшего друга проводить его.
Пусть Аомине мало чем напоминал девушку, Кисе очень нравилось проявлять заботу и ухаживать за ним. Это создавало хоть какую-то иллюзию отношений, помимо дружеских.

Увлекшись собственными мыслями, Кисе не сразу заметил какое-то движение слева, за углом. Он услышал сдавленные шепотки, тяжелое дыхание и, подавив неприятное чувство в груди, на негнущихся ногах пошел на звуки.
На характерные звуки, надо сказать.
Их ни с чем не спутать.

Кое-как справившись с обуявшим его смущением, Кисе заглянул за угол. И чуть не взвыл в голос.
Сначала он заметил огромные ручищи, сминающие девичью задницу, едва прикрытую школьной юбочкой; темно-серая ткань охотно поддавалась чужим ладонями и податливо задиралась, обнажая белоснежные ягодицы в кружевных трусиках. Потом он поднял взгляд и увидел своего обожаемого Аомине-чи, самозабвенно сосущегося с какой-то стервой.
Сердце ухнуло вниз, его затошнило. Это было похоже на удар в спину. Он крепко-крепко, отчаянно зажмурился, надеясь избавиться от страшного видения, но, открыв глаза, натолкнулся на узкую спину, обтянутую белой мятой рубашкой, прогнувшуюся для лучшего контакта с телом Аомине-чи.
А сам Аомине-чи был каким-то странным. Девица урчала от удовольствия и терлась о него, как помойная кошка, а он… он будто сам не свой. Спокойное, даже сосредоточенное лицо, сомкнутые веки.
Кисе осенило: он спал! Спал и видел сон, а эта мымра воспользовалась беззащитным состоянием его друга и совратила.
Обрадовавшись, что логика не подвела его и в этот раз, Кисе подскочил к целующейся парочке и, вцепившись наглой девице в плечи, отодрал ее от Аомине-чи. Она недовольно зашипела, но поцелуй разорвала, и он неосознанно потянулся за ней, но с этим было решено разобраться после. Девушка резко обернулась, мазнув кончиками темных волос Кисе по лицу, и свирепо задышала, раздувая тонкие ноздри. Светло-серые глаза яростно сверкнули, но Рёта смотрел на нее с не меньшей ненавистью, и ей пришлось обуздать злость. Но не успела она и слова сказать, как ее нагло и грубо отпихнули от Аомине и заняли ее место.
Теперь Кисе Рёта стоял вплотную к Дайки, а она – напротив них.

Ее Кисе узнал сразу. Мелкая выскочка из параллельного класса, Мирра с трудно произносимой фамилией. Она уже два года таскается на их тренировки и все высматривает, высматривает, высматривает. Теперь он знал, кого именно она искала своими бесстыжими глазенками. Маленькими и страшными!
- Ты совсем одурел? – Зашипела Мирра. Ей хотелось налететь на нахала и расцарапать ему лицо, но здравый смысл подсказывал в драку с двухметровым идиотом (ну а как еще его назвать?) не ввязываться. Он ведь запросто ее из окна выкинуть может.
- Это я одурел? Да что ты себе позволяешь?! Никто не давал тебе пр… пра… п… - Кисе захлебнулся собственными словами. Мирра опасливо отступила: он вытаращил на нее глаза и отчаянно покраснел.
В следующую секунду видевший эротические сны Аомине сграбастал в объятья уже его и беззастенчиво начал лапать застывшего друга, видимо, не ожидавшего нападения с тыла.
- Ч-что ты делаешь, Аомине-чи, ты же пьян! О-отпусти меня!!! А ты, - он посмотрел на девушку, абсолютно сбитую с толку, - вон пошла! Чтоб я тебя не видел! Убери свои лапищи! – Это адресовал уже Аомине.
Но сдаваться Мирра не собиралась. В конце концов, она два года протаскалась за лучшим игроком Поколения чудес и просто так уступать его белобрысому уроду не намеревалась. Со всей силой обманутой любви она вцепилась Кисе в ворот рубашки и потянула на себя, разрывая нелепые и пьяные мужские объятья. Она быстро поняла, что имеет дело с соперником, и намеревалась выгнать его с четвертого этажа с позором и завалиться в кровать с Аомине.
Однако, Аомине очень крепко держал наглеца и совершенно не замечал разницы между ее третьим размером и мужским крепким прессом. А потом и вовсе полез к тому с поцелуями.

Кисе покраснел еще больше, хотя казалось, куда уж там. Отчаянно, но безуспешно он отпихивал от себя Аомине, Мирра активно ему в этом помогала, и ему пришлось начать борьбу и с ее руками, так что контроль над тылами он ослабил – и очень-очень зря. Ошибочно распознав в этом согласие, Дайки совсем обнаглел и полез под рубашку и, сладостно потискав тощие белые бока, мертвой хваткой вцепился в ремень школьных брюк и попытался распутать сложный механизм.
Совсем растерявшись, Кисе решил разобраться сначала с Миррой. Он был зажат между двумя огнями, и меньшим злом он выбрал пьяного и сонного Аомине. Попытавшись абстрагироваться от губ, творивших с его шеей что-то невообразимо прекрасное и возбуждающее, он сконцентрировал всю злость и гнев во взгляде и зыркнул на девушку так, что она тут же разжала кулаки и оставила в покое ворот его уже изрядно потрепанной рубашки.
Если он в течение ближайшей минуты не сможет избавиться от нее, то, потеряв всякий контроль над своим телом, кинется раздевать Аомине-чи прямо на ее глазах, а если она не оставит надежды переспать со своей мечтой, катастрофы не избежать.
Впрочем, беда неслась на него с неизбежностью пригородного поезда.
- Я тебе советую держаться от него подальше. Ты же не думаешь, что он вспомнит о тебе наутро? – Он холодно рассмеялся (насколько ему позволял жар внутри). – Таких, как ты, у него на каждую ночь по одной. В конце концов, у него были и покрасивее тебя. Мой тебе совет, деточка: беги от него, - с деланным участием вздохнул Кисе, - он разобьет тебе сердце и даже не поймет этого. А ты будешь страдать.
Мирра поддалась чужим словам всего лишь на секунду – а в следующую уже скинула с себя морок, тряхнув головой.
- Ты-то откуда знаешь? – Чтобы голос не дрогнул и прозвучал уверенно, ей пришлось постараться.
Несмотря на яркую внешность и имидж роковой красотки, Мирра являла собой живое олицетворение стереотипа о девушке, смеющейся днем и плачущей ночами. Может, она караулила парней, вешалась им на шею и накидывалась на них, пьяных, чтобы быстрее затащить в постель, в глубине души она мечтала о большой и светлой любви. Ко всему прочему, она была крайне обидчивой и ранимой.
А вид присосавшегося к другому парню Аомине сотрясал все ее моральные устои.
- О, дорогая, я же не просто его друг. Я персональная жилетка всех девушек, которых он кинул, - Кисе, в свою очередь, наполнял уверенностью свой голос, хотя самообладание катилось к чертям. Если бы не темнота, весь ужас ситуации и замешательство, в котором пребывала Мирра, она бы увидела, как топорщились его брюки в области паха. Но он не мог думать о Мурасакибаре в кружевных трусах, чтобы сбить эрекцию, ведь последняя здравая мысль собрала свои вещи и покинула его голову, пожелав удачи, когда Аомине задрал рубашку и начал активно изучать географию его тела, - мне не хотелось бы провести выходные, пытаясь вернуть смысл жизни тебе.
Закончив сбивчивую речь довольно трагично, Кисе выразительно посмотрел на Мирру, надеясь достучаться до ее здравого смысла: ведь какая девушка променяет ночь с пьяным баскетболистом на разбитое сердце и самооценку? Только он сам, Кисе Рёта, а он не девушка совсем, ему простительно.
- Я тебе не верю, - Мирра нахмурилась. Она не верила ему наполовину. Вторая половина, та, что вечно мешала жить в кайф, поддакивала каждому его слову и вторила ему: «Умрешь в одиночестве. Никому не нужная, всеми брошенная, а все потому, что когда-то раздаривала себя кому попало!»
Немного подумав, Кисе решил оставить попытки играть честно и пошел напролом:
- Ой, да мне плевать. Ты все равно его не получишь, даже если завопишь на весь дом.
Он все же не сдержался и блаженно прикрыл глаза – язык Аомине нашел очень чувствительно место за ушком и не переметнул лизнуть его. Под сомкнутыми веками взорвался фейерверк, и понадобилась нечеловеческая выдержка, чтобы не запустить руки себе в трусы и не отдрочить прямо перед этой мымрой.
Его слова возымели эффект – в потемневших от гнева серых глазах блеснули слезы, и она оставила их одних в полутемном коридоре четвертого этажа. Хвала богам, она даже не обернулась.
Кисе облегченно выдохнул. И тут же напрягся.
Со второй проблемой разобраться не было никакого желания, но того требовала совесть: используя Аомине, чтобы утолить свою похоть, он опускал себя до уровня чокнутой фанатки-психопатки. Дайки, конечно, все равно ничего не вспомнит, но это крайне нечестно по отношению к нему.
Кое-как извернувшись в чужих объятьях, Кисе встал к нему лицом к лицу и попытался поймать расфокусированный, мутно-синий взгляд, но тревожно напрягся, когда настойчивые ладони скользнули ему за пояс брюк и по-хозяйски уверенно сжали ягодицы.
- Что ты творишь? – Замурчал Аомине. Кисе обмер.
Он думал, что Аомине спит, но тот явно не спал. Однако, и не бодрствовал. Может, он сомнамбула? Но никогда в летнем спортивном лагере Дайки не подавал признаков этой болезни и спал крепко. Впрочем, Кисе сам спал очень крепко, и он вполне мог ошибаться.
- Я бы у тебя хотел это спросить, - пробормотал Кисе, вцепившись в чужие предплечья и стараясь отстранить их от своего тела на максимальное расстояние, - очнись!!!
Ладони Аомине вынырнули из его брюк и крепко сомкнулись за спиной, прижимая крепкой жаркой груди так сильно и отчаянно, что у Кисе подкосились колени, и он прислонился к Дайки, безвольно и совершенно устало. Он не мог переступить через себя и оттолкнуть податливого и отзывчивого Аомине, зато с успехом заткнул совесть и в следующую секунду погрузился в ошеломительно-пьяный и жутко бесстыжий поцелуй. Бабочки в животе вспорхнули все разом и перевернули ему внутренности, иначе он просто не мог понять, почему желудок боязливо сжался, кишки завернулись, кровь ударила в голову и смыла оттуда все порядочные мысли.
Он услышал какой-то шорох позади, тоненький скрип, но решил проигнорировать внешние раздражающие факторы и полностью отдаться восхитительно-сладкому чувству, охватившему его тело. Так волнительно, медленно и красиво, все так, как рассказывала сестра о первой любви.

Воспользовавшись секундной замешкой, Аомине скользнул глубже в горячий податливый рот, шумно втянув в себя воздух, и заскользил языком по чужому языку, дразнясь и подначивая подхватить игру. От Кисе восхитительно пахло – теплой весной и каплей дождевой прохлады, и он послушно выгибался навстречу пьяным полусонным ласкам. Если бы Аомине мог, он бы скинул с себя странное оцепенение и задал лучшему другу пару душераздирающих вопросов, но на данный момент он был способен только жадно и прерывисто целовать губы напротив, кусая и зализывая укусы, порой довольно болезненные. Сминать крепкий зад и чувствовать, как дрожит и его тело тоже, будто по нему пускают переменный ток.
Он вытянул шею, чтобы лизнуть соблазнительно красное ушко, но губами ткнулся в запечатавшие его рот ладони. В светлых, как солнце, глазах плескались укоризна, грусть и литр чистого желания, но Кисе замотал головой на попытку Аомине смести последнюю преграду.

- Нет-нет-нет, - он жарко зашептал, - остановись, пожалуйста. Это неправильно. Так нельзя. Меня совесть загрызет.
Не сумев как следует фыркнуть, Аомине закатил глаза и пробормотал в закрывавшие пол-лица руки:
- Будь у тебя совесть, ты бы не спугнул девчонку и не занял ее место.
В этом есть смысл.
- Вернуть ее? – С отчаянием спросил Кисе. Во взгляде стало чуть больше грусти и чуть меньше сводящего с ума блеска.
- Только попробуй.
Не имея другого выхода, Аомине приоткрыл губы и скользнул языком по прижимавшейся ко рту ладони, теплой и соленой на вкус. Лизнул мягкую кожу, жадно втянул в себя ее запах.
- Не… надо.
От этой ласки Кисе затрепетал. Еще несколько секунд поругавшись со здравым смыслом, он решил плюнуть на все.
- Кого я обманываю. Пошли!
Уцепившись за смуглую руку, он потащил Аомине к дальней комнате с приоткрытой дверью. Они переступили порог и заперлись внутри на замок.
Обернувшись, Кисе быстро оценил обстановку: весьма недурственно. Широкие окна, занавешенные темно-зелеными портьерами, пушистый ковер под ногами, фисташкового цвета обои на стенах, узкая односпальная кровать, комод и два удобных на вид кресла. Аомине за его спиной времени даром не терял, хотя первую минуту смена декораций сбила его с толку. Он недоуменно заозирался, но сконцентрировал внимание на белоснежной беззащитной шее своего друга.
Кисе приподнял плечи, защищаясь от щекотных поцелуев. Повернувшись, он прихватил слабо затянутый галстук Аомине и потянул на себя, встречаясь с ним губами. Сильные руки забрались ему под рубашку и ласково огладили бока, спустились ниже, переместившись назад, и мягко очертили ямочки над поясницей. Кисе жадно исследовал теплый рот, гладкую поверхность зубов, ловкий и горячий язык, всем телом поддаваясь вперед и отчаянно цепляясь за крепкие плечи, потому что самостоятельно стоять он уже не мог.
На секунду отстранившись, чтобы глотнуть воздуха, он вернулся к изучению чужой анатомии, на этот раз припав к широкой смуглой шее, от чего Аомине откинул голову и сладко, тихо застонал.

Поняв, что им срочно нужно обустроиться на какой-нибудь горизонтальной поверхности, желательно мягкой, Кисе потянул Аомине за собой, к застеленной темно-зеленым одеялом кровати. Ловко опрокинув на нее Дайки, присоединяться к нему он, однако, не поспешил и так и остался стоять рядом и мечтательно смотреть, как лениво растянулось красивое тело на помявшейся из-за его веса ткани.
- Я на секунду!
Пока его не успели перехватить, Кисе нырнул в примыкавшую ванную комнату, прикрыл дверь и щелкнул выключателем. Мягкий свет отразился от стерильно-белого кафеля и большого зеркала над раковиной. Слева располагалась душевая кабинка.
Наспех плеснув в лицо ледяной водой, Кисе озабоченно уставился на собственной отражение. Немного потрепанное, с красными щеками, припухшими губами и абсолютно счастливым взглядом. Задумчиво изучив свое лицо, он вдруг отчетливо понял, что не сможет отсюда выйти и продолжить то, на что он чуть было не решился минутой ранее.
Аомине совсем пьян и не отвечает за поступки, а спать с ним без его согласия Кисе не мог, и даже если он сам попрыгает на его члене, это будет изнасилованием. А он не насильник.

Опершись о края раковины, он задумался. Лучший выход сейчас – это уйти. Наверняка Аомине уже спит и видит десятый сон, а если не спит, то лучше переждать еще десять минут, и тогда точно можно будет улизнуть незамеченным, если только друг, заскучав, не решит его поторопить. Глубоко вздохнув, Кисе снял с крючка белое пушистое полотенце и вытер им лицо. Прежде, чем спуститься вниз, нужно будет перестать выглядеть таким счастливым, а дома попытаться поднять на прежний уровень свою мораль и гуманность.
«Так, - приказал он себе, - ты сейчас выйдешь из ванной. И просто… накроешь его одеялом. Он все равно ничего не вспомнит, когда очнется. Хм, для подстраховки можно стукнуть его по голове».
«Гуманность!» - пришлось напомнить себе.
Отбросив сомнения, полотенце и желание прихватить с собой тяжелое на вид ведро для удара по голове, Кисе вернулся в комнату.
И обнаружил там пустующую кровать со смятым одеялом.
- Твою мать!

***

- Извини, я тебя не слы-ы-ышу!
Момои пьяно хрюкнула и уткнулась в услужливо предоставленное мужское плечо. Парень, сидевший с ней рядом, воспользовался моментом и приобнял девушку, скользнув по Кисе недовольным взглядом ревнивца.
Кисе сжал челюсти: музыка просто грохотала, он не слышал собственных мыслей, и неудивительно, что последнюю фразу ему пришлось повторить трижды.
- Я спросил, не видела ли ты Аомине-чи?!! Я его нигде найти не могу!
Но Сацуки увлеклась наполнившимся светлым коктейлем стаканом и пропустила вопрос мимо ушей. Кисе уже приготовился отобрать у нее выпивку и спросить еще раз, но парень, к чьему плечу она то и дело льнула, зло сверкнул глазами:
- Не видела она никого. Отвали!
От раздражения Кисе даже скрежетнул зубами: у него не было ни сил, ни времени, ни желания перепираться с этим идиотом только потому, что тот надумал себе отношения с Сацуки.
- Я не с тобой разговаривал, - процедил Кисе, воткнув холодный взгляд парню промеж глаз.
Окончание фразы он не закончил, потому что подошел какой-то улыбчивый парень и, протягивая кавалеру Момои банку пива, задел его плечом.
- Достают, Ичи? – Весело поинтересовался толкнувший его хм… юноша, пребывающий в весьма сомнительной трезвости, и стрельнул глазками в сторону Кисе.
Ичи в ответ что-то промычал и вернулся к Момои.
- Ищут, - решил попытать счастье Кисе, - Аомине Дайки. Здоровый такой, два метра ростом, смуглый и страшный. В смысле, устрашающий.
Парень тихо и загадочно улыбнулся. Видимо, нашел своего собеседника очень красивым, раз вмиг стал таким дружелюбным.
- Меня Кирой зовут. А тебя?
- Акаши Сейджуро. Так ты видел его или нет?
Кира лукаво прищурился. Он не поверил, сто процентов. Видимо, любитель почитать журналы для пятнадцатилетних девочек, там лицо Кисе частенько мелькало.
- На втором этаже. Высокий, смуглый и страшный. В смысле, устрашающий.
Кисе коротко кивнул: «Спасибо». И поспешил на второй этаж, проигнорировав заинтересованный взгляд, будто прилипший к нему и оставляющий крайне неприятные ощущения присевшего на открытую кожу насекомого.

На втором этаже он начал тщательнейший обход всех комнат, уголков в полутемном коридоре, осмотрел даже ковер под ногами на предмет больших бесчувственных тел. Он немного волновался, потому что не знал, с чем столкнется: будет Аомине пьян или уже трезв, может, он давно все позабыл, может, мстительно сжимал кулаки и только и ждал, когда замаячит физиономия Кисе, чтобы разбить ее в кровь.
Но его не было ни в ванной, ни в первой, ни во второй комнате. Он нашелся в самой дальней по коридору спальне, на двуспальной кровати с какой-то девкой, только они оба неподвижно лежали почти в обнимку и на его появление никак не отреагировали.
Кисе поздравил себя с лучшим днем в жизни и беззвучно прикрыл дверь.

***
Рука тряслась, но он благополучно проигнорировал сей факт. А еще рядом кто-то с отвратительной настойчивостью курил, мешая ему нормально дышать, слишком громко смеялась какая-то девушка, музыка грохотала… чтобы спугнуть раздражавшие факторы, он махом опрокинул в себя стопку с чем-то коричневым и крепким и зажмурился, стараясь унять разбушевавшийся рвотный рефлекс.
- Не стоит напиваться в одиночестве, - мягкий голос отвлек его от гнетущих мыслей. Это оказался тот парень, Кира, нагло обслюнявивший его взглядом около часа назад.
Сначала Кисе хотел послать его, потом ему стало слишком тоскливо даже для этого, поэтому он только скорбно покачал головой.
- Я дезинфицирую раны. Душевные раны.
Кира криво усмехнулся, но выглядел крайне понимающим и сочувствующим, и Кисе передернуло.
Теплый майский вечер плавно опустился на город и незаметно просочился в коттедж, и теперь все жались по углам, разбившись по парам, в интимной полутьме, а Кисе сидел около жалко догоравшей свечки в сопровождении какого-то скользкого типа, а Аомине там, наверху, прямо у него над головой, и, вероятно, не теряет времени даром. А может, уже закончил и невинно сопит в чью-то макушку.
Мысли наплывали друг на друга, одна ужаснее другой, душевная рана закровоточила опять, и нестерпимо захотелось залить болючую язву еще дезинфицирующим раствором коричневого цвета. В своей печали он был так жалок, что тут же потянулся за полупустой бутылкой, но его остановили, аккуратно перехватив руки.
Кира улыбался. Огонек от свечки отражался от белых влажных зубов и загорался на дне темных таинственных глаз. Он выглядел зачарованным и каким-то нереальным.
Пришлось коснуться его лица, чтобы прогнать наваждение.
Да, он живой, и его можно потрогать.
И, видимо, он совсем не против.
- Не стоит воспринимать школьные вечеринки всерьез. Здесь слишком много спиртного для этого.
- Тебя тоже не воспринимать всерьез?
Кисе скептически изогнул бровь.
- Я предельно честен и открыт, - Кира не переставал улыбаться, глядя на своего собеседника. И пытался флиртовать, - и не представляю опасности.
- Но ты не ответил на мой вопрос.
Но вместо ответа Кира придвинулся ближе и торопливо, почти нервно облизал губы, не сводя пристального взгляда с губ Кисе. Он нервничал или играл? Кисе это было не известно.
На секунду ему показалось, будто Кира собирается его поцеловать, и внутри все сжалось от ужаса. От ужаса осознания того, что он его не оттолкнет.
Из мести. Отчаянья. Грусти. Да мало ли причин пустить в свой рот незнакомого парня и облизать его в ответ?
- Я совершенно серьезен и безопасен. Для тебя, - успокаивающим тоном проговорил Кира, доверчиво глядя в светлые глаза напротив.
И поцеловал чуть влажные, со вкусом крепкого коньяка губы, отдающие вкусом шоколада.
Кто-то не переметнул заснять грустно-тревожный и совсем не запланированный поцелуй. Внезапный и сбивающий с толка.
Кисе мягко отстранился, и рука Киры отпустила его руку. Парень улыбался.
- Я не думаю, что это уместно.
- Прости, - без тени сожаления в голосе прошептал Кира и снова облизнул свои губы, возвращая вкус коньячного шоколада.
Встал незаметно, как и подсел, и ушел, просто растворился в майском вечере и обыкновенной школьной пьянке, будто призрак.
На минуту Кисе даже поверил, что все это было миражом.

@темы: Kuroko no basket, слэш, Ао/Кис

   

Мечтай

главная